Бытие и безумие [и драконы] - Алиен Уриэль

В общении с безумцами нам следует иметь это в виду и избегать некоторых острых и неприятных тем, например, обсуждать личные моменты, если человек к этому не готов. Ведь – цитирую – «сам разговор о безумии и агрессии весьма опасен и может вызвать у безумца – агрессию, а у агрессора – безумие». С другой стороны, это касается границ всех без исключения людей, ведь мы сами нередко не замечаем, когда их переходим и общение противоречит здравому смыслу, а мы даже не догадываемся о причинах недовольства или закрытости.

«Да, человек – это очень сложная система. А безумный человек – невероятно сложная система. А любое человеческое сообщество – сверхсверхсложная система, где возникают новые эффекты, не характерные для отдельных человеческих особей», – словно угадывает наши мысли автор. Путешествия в себя, взаимосвязи с другими – это может быть болезненно для каждого из нас. Для безумца болезненнее во много раз. Ведь в нем самом соединены несколько миров. Которые иногда не пересекаются. И сам человек не всегда может разобраться, какой из этих миров существует в сознании других.

Где в организме находится безумие? Как оно передвигается? Живет? Взаимодействует? Вас ждет соприкосновение с тайной. «В каждом безумии живет одна большая тайна, несколько средних и множество малых. Эти тайны не только невозможно изъяснить словами, но невозможно даже помыслить». Но безумие с давних времен интересовало людей в большей степени, чем норма. Достаточно вспомнить основные литературные сюжеты.

Только ли принцесса Атех просыпалась каждый день новым человеком? Ведь, учитывая приобретенный нами опыт, мы уже не те, что были вчера. Даже без диссоциативного расстройства идентичности. Помните «Перед зеркалом» Владислава Ходасевича:

«Я, я, я! Что за дикое слово!

Неужели вон тот – это я?

Разве мама любила такого,

Желто-серого, полуседого

И всезнающего, как змея?»

Наши идентичности могут отличаться. Разница лишь в том, что, в отличие от людей, страдающих безумием, мы контролируем их, а не они нас. По крайней мере в большинстве случаев. Однако в состоянии аффекта, стресса, военных действий и катастроф, смерти близких, других потрясений мы ведем себя не просто как безумцы. А как люди, находящиеся вне своей идентичности. Если у вас не было подобных проявлений, то наверняка вы были свидетелями подобных случаев. Поэтому думать, что безумие вас миновало, бессмысленно. Лучше принять его проявления как данность. Ведь мир его непознан и удивителен.

Одним словом, добро пожаловать с мир, полный неожиданностей. Для любого из вас. Мир бытия и безумия.

Елена Рассказова, Харьков

Свидетельский отклик – 2

Рентгеновский снимок.

Сначала необычно. Автор как-то сразу знакомит читателя с внутренностями. Кровищи нет, кишочки не вылезли. Но менее ужасно не становится. Потому что рентгеновский снимок показывает другие внутренности.

Так из чего же состоит человек? Из лайфхаков. То есть из историй. Предостережений типа «Туда не ходи, там опасность». Подсказок: «Сюда ходи, тут тропа безопасная, изведанная». И оптимизационных схем: «А сюда пойдешь – в дамки попадешь». Лайфхаки – это третий вид историй в перечисленной типологии. Пионеры-первопроходцы имеют свой багаж лайфхаков. А лайфхаки лайфхаков, которые позволяют сократить путь к искомой точке, – это наиболее ценные истории.

Целое безумие.

Автор дает целую картину, которая ему открыта. То есть истории, из которых он, как Лего, себя собрал. Возможно, его вводная часть в книгу говорит о целокупности содержания. Даже если он не настаивает на целостном восприятии, его коллекция – уже хронологическая, центрированная, переплетена в кластеры для усиления.

Менторы.

Истории – как пазлы, встроенные в картину. Кстати, автор ненавидит пазлы. Вероятно, в этом причина ненависти. Он сам собран по такому подобию1. Особенность мозаики – живые истории. Они запечатлены благодаря менторам, чье поведение (или навык, или опыт) ценны автору книги. Автор не говорит: «Мне на голову упало яблоко, и…» Он не крадет их опыт. Менторы в историях живые, активные. Встречаясь с похожей ситуацией, автор книги получает через нее путь, которую показывает ментор.

Развитие.

Автор открыт новым историям, новым менторам. Субличности, с одной стороны, помогают восстановить синестезию и целостность. Без них не было бы движения вперед. С другой стороны, они могут выступать цензорами, лакмусовыми бумажками. Не хочу быть фанатиком просвещения и развития, а также не обладаю достаточными компетенциями для оценки таких порядков личностного роста, чтобы дать оценку прочитанному. А вот корректирует ли автор свою траекторию поведения после внутренней и внешней обратной связи? Кажется, да. Это не так быстро из-за представленного количества поведенческих паттернов (лайфхаков).

Системный холистический подход к саморазвитию и представленные варианты техник «Библиотека лайфхаков», «Круг менторов» и другие заставили меня посмотреть на свое внутреннее устройство. И радость пришла, и горе. Боль связана с тем, что мало пересечений в лайфхаках, и стопроцентное копирование невозможно. Радость – от слова «безумие». В смысле противовеса насилию, идеологии, религии, зубрежке, линейности и поиску простых решений в самом малоизученном и многомерном сознании человека.

Михаил Океанов

Свидетельский отклик – 3

Соприкосновение с книгой вызывает ужас и безумие. Скрывавшееся, оно (безумие) обнаружено, оголено, препарировано, исследовано и рассыпано по главам книги.

Я озадачен, что неудивительно. Автор освобождается от требований логики. Он описывает не то, что мы видим, знаем, чувствуем, то есть наш реальный мир. Он пытается выразить бессознательное, другой мир – мир безумия, где безумие не дополняет разум, не противопоставляется ему, а на равных творит этот мир. Это нужно пережить, нужно открыть этому свой разум.

Это не твое безумие, а безумие автора. Твое – как кошка – мягкое и пушистое и почти всегда спит.

У автора осталось еще немного красной краски. Для тебя? Вопрос.

Иоанн Шестяев, Липецк

Свидетельский отклик – 4

Случайно или неслучайно (а я думаю, что все в этой жизни предопределено, несмотря на кажущийся выбор) я познакомилась с автором и его книгой «Бытие и Безумие [и драконы]». Автор определяет жанр как поэму, но маленькое уточнение: это, скорее всего, философско-психологическое исследование, где нет определенного сюжета, хотя некоторая художественность и присутствует. Форма изложения существует на стыке жанров. Здесь больше вопросов, чем ответов. Не припомню, чтобы мне приходилось читать что-либо подобное, и в этом своеобразный взгляд автора на мир. Необычен стиль изложения, где эпизоды, почти документально точные, и цитаты известных личностей переплетаются с безудержной авторской фантазией, уводящей в мир грез. По мнению автора, миром правит безумие. Им пронизана не только жизнь отдельного человека, но и всего человечества. Это и есть сквозная драматургическая линия всего произведения, другой драматургии нет. Но, несмотря на сложность проблем, изложенных в книге, читается она легко и с интересом. Импонирует своеобразный юмор автора, например: «Как сказал один известный поэт, эта книга идеальна для чтения в туалете…» Вот еще: «Если эта книга попала вам в руки, – сожгите ее!» Или вот: «Если она (книга) вам приснилась, немедленно просыпайтесь!»; «Если вам про нее рассказывают, залепите уши воском и возьмите в руки арфу…» Но чем дальше читаешь эту книгу, тем больше понимаешь, что юмора становится